Элизабет, с горящими от смущения щеками, взглянула на молодого человека, склонившегося перед ней. Насмешливые синие глаза смотрели на нее с лица, похожего на лицо Остина. Но если внешность Остина выражала твердость характера, сдержанность и серьезность, то его младший брат казался мягче, более открытым и веселым. Несмотря на крайнее смущение, она не смогла не ответить на его заразительную улыбку.
— Рада познакомиться с вами, лорд Роберт, — сказала она, приседая в неловком реверансе, что ей нелегко было сделать, поскольку рука Остина по-прежнему обнимала ее за талию.
Роберт поднялся на ноги и поклонился ей.
— Вы должны называть меня просто Робертом. И я очень рад. — Повернувшись, он протянул руку Остину. — Поздравляю, брат. Желаю тебе счастья.
Остин наконец отпустил талию Элизабет. Он пожал руку Роберта.
— Спасибо, Роберт. И поскольку ты появился так неожиданно, я бы хотел воспользоваться случаем и попросить тебя быть моим шафером.
— Буду счастлив. — Роберт весело улыбнулся Элизабет. — Я всегда знал, что я человек достойный. Очень приятно слышать, что Остин наконец это признал. Так вы сказали, что у вас есть сестра?
— Боюсь, что нет, — ответила она.
— Как всегда, не везет. — Он с удрученным видом покачал головой и, подойдя к столу, налил себе бренди. — Когда же свадьба?
Элизабет собиралась сказать, что не знает, но Остин ее опередил:
— Послезавтра.
Элизабет лишилась дара речи.
Послезавтра.
Роберт удивленно посмотрел на Остина:
— Твоя нареченная, кажется, немного… э… удивлена этим известием? Я плохо разбираюсь в таких вещах, но думаю, что обычно даме сообщают, когда состоится свадьба.
— Я как раз собирался обсудить с ней это, когда ты вломился сюда.
Глаза Роберта лукаво блеснули.
— В самом деле? Так вы именно этим собирались заняться? А мне показалось…
— Роберт.
Одного слова, произнесенного ледяным тоном, было достаточно. Роберт поставил бокал и поднял руки:
— Ничего не говори. Насколько я понимаю, ты боишься, что я останусь и буду потчевать тебя рассказами о своих заграничных приключениях, но я действительно должен идти. Я приехал всего час назад, едва поговорил с матушкой и обещал встретиться с ней в гостиной перед обедом.
— Я еще не объявлял о помолвке, Роберт.
— На моих устах печать. — Подойдя к Элизабет, Роберт взял ее руку и поцеловал пальцы. Какой-то образ мелькнул у нее в голове, и на секунду ей показалось, что она заглянула в его душу.
— Надеюсь увидеть вас за обедом, — произнес он; в его глазах Элизабет прочла искреннее дружелюбие.
— Благодарю вас.
Роберт направился к двери с легкой неспешной грацией, так не похожей на целеустремленную походку Остина. Перед тем как закрыть за собой дверь, он подмигнул, заставив Элизабет залиться румянцем.
Она ждала, что Остин заговорит, но он смотрел на закрытую дверь с таким гневом, которого хватило бы, чтобы прожечь в дереве дыру. Наконец она сказала:
— Ваш брат очень забавен.
— Он просто несносен.
— Он любит вас.
— Он… — Остин обернулся и посмотрел на нее:
— Что вы сказали?
— Он любит вас. Он весь сгорает от любопытства и беспокойства за вас — из-за того, что вы решили жениться на мне.
— Беспокойства? Что заставляет вас так думать?
«Я коснулась его. Я это почувствовала».
— Несмотря на его шутки, он явно обеспокоен, правильное ли решение вы приняли. Я многое поняла, наблюдая за вами обоими. Интересно, сознаете ли вы оба, насколько похожи.
Ее слова удивили его.
— Похожи? Мы с Робертом совсем не похожи.
«О нет, я знаю, что похожи. В душе. Там, где это имеет значение».
Она не стала спорить и наклонила голову:
— Возможно, вы правы. Ведь вы серьезный человек, а Роберт — легкий, жизнерадостный.
— Не уверен, что «жизнерадостный» — то слово, которым бы я охарактеризовал его в данный момент, но это не важно. Нам и так есть о чем поговорить.
— Да, конечно. Остин, объясните, Бога ради, что вы имели в виду, когда сказали, что свадьба состоится послезавтра.
— То, что сказал. Я почти весь день вел переговоры с моими поверенными и добывал специальное разрешение, которое должен получить завтра. Мы могли бы назначить церемонию на завтрашний вечер, но, возможно, вам потребуется лишний день на необходимые приготовления.
— Но ведь этого времени недостаточно, чтобы подготовиться к свадьбе!
— Моей матери потребовалось бы вдвое меньше времени, чтобы устроить коронацию. Вовлеките в это свою тетушку и Каролину, и мы сможем пожениться еще до завтрака. — Взяв ее лицо обеими ладонями, он, нахмурившись, посмотрел на нее. — Я надеюсь, вы не передумаете?
У Элизабет сжало горло. Передумать? Как говорили бритты: «Не дождетесь, черт побери!»
— Конечно, нет. — Морщина на его лбу разгладилась, и она улыбнулась. — Но в отличие от вашей матери и моей тети Джоанны я согласна, что нам все-таки лучше устроить свадьбу послезавтра. — Она положила руки ему на плечи и почувствовала, как напряглись его мускулы. — Можно спросить, почему вы хотите, чтобы церемония состоялась так скоро?
Если она надеялась, что за его решением крылись романтические побуждения, то его слова развеяли эти надежды.
— Дело в простой логике. Мне нужно быть в Лондоне к первому июля, и я предполагаю пробыть там некоторое время. Если мы поженимся до моего отъезда, то вы сможете сопровождать меня в Лондон и я буду избавлен от необходимости возвращаться сюда или в имение леди Пенброук, чтобы забрать вас.
Она попыталась скрыть свое разочарование улыбкой.
— Забрать меня? Звучит так, словно я — пара домашних туфель.
— Едва ли вас назовешь домашними туфлями. — Его взгляд задержался на ее губах, и сердце ее замерло в надежде, что он поцелует ее. И снова она была разочарована, ибо он отошел от нее и направился к столу с бутылками бренди.
— Мне еще надо сделать кое-какие дела до того, как мы объявим о помолвке.
Поняв, что он отсылает ее, Элизабет кивнула:
— Конечно. Если вы извините меня, я пойду переодеться к обеду.
Она направилась к двери. Прежде чем закрыть ее за собой, она обернулась: Остин пристально смотрел ей вслед, и выражение его лица одновременно испугало и приятно взволновало ее.
Глава 10
Элизабет только что закончила переодеваться к обеду, когда в дверь ее спальни постучали.
— Войдите.
Вошла тетя Джоанна, сопровождаемая колыханием торчащих перьев и шуршанием лилового шелка.
— Дорогое мое дитя, — сказала она с широкой улыбкой на лице. Она и перья заключили Элизабет в объятия. — Разве я тебе не говорила?
— Что вы мне говорили?
Тетушка отступила на шаг и посмотрела на нее с изумлением:
